Необходимое пояснение к предлагаемому тексту:
Совершенно не собираюсь оспаривать мнение, что Хемингуэй – писатель гениальный (Нобелевскую премию зря не дают). Но стилист он, мягко говоря, своеобразный. Подтверждением чему – эта пародия.
Цитата:
– Прощай, guapa, – сказал он. – Скоро увидимся. У него появилось какое-то странное чувство, будто он уже говорил это когда-то раньше или будто какой-то поезд должен был вот-вот отойти, да, скорее всего, будто это поезд и будто он сам стоит на платформе железнодорожной станции.
– Прощай, Роберто, – сказала она. – Береги себя.
– Обязательно, – сказал Роберт Джордан. Он нагнул голову, чтобы поцеловать ее, и рюкзак сполз и наподдал ему по затылку, так что они стукнулись лбами. И ему показалось, будто это тоже было с ним когда-то раньше.
– Не плачь, – сказал он, испытывая неловкость не только от тяжелого рюкзака.
– Я не плачу, – сказала она. – Только возвращайся поскорее.
– Не пугайся, когда услышишь стрельбу. Стрельбы сегодня будет много.
– Нет, не буду. Только возвращайся поскорей.
– Прощай, guapa, – с какой-то неловкостью сказал он.
– Salud, Роберто. –
(Эрнест Хемингуэй, «По ком звонит колокол»)
– Прощай, – сказал он.
– Прощай, – сказала она.
– А может, до свиданья? – сказал он.
– До свиданья, – сказала она.
– А как бы ты хотела: прощай или до свиданья? – сказал он.
– Мне по барабану, – сказала она.
– А мне – нет, – сказал он. – Потому что я люблю тебя.
– И я тебя люблю, – сказала она.
– Тогда всё-таки прощай, – сказал он.
– Тогда прощай, – сказала она.
– Или всё-таки до свидания? – сказал он.
– Или, – сказала она.
– Да. Пора идти, – сказал он.
– Иди, – сказала она.
– А ты меня действительно любишь? – сказал он.
– Люблю, – сказала она.
– А как ты меня любишь? – сказал он.
– Крепко, – сказала она.
– А я – нежно, – сказал он. – Прощай.
– Прощай, – сказала она.
– А что лучше? – сказал он. – Крепко или нежно?
– Лучше – колбаса, – сказала она.
– Значит, ты меня не любишь, – сказал он.
– Я тебя люблю, – сказала она.
– Не любишь, – сказал он.
– Люблю, – сказала она.
– Не любишь, – сказал он.
– Люблю – сказала она.
– Не любишь. – сказал он.
– Не люблю, - сказала она.
– Я так и знал, – сказал он. – А я тебя всё равно люблю.
– Ну и люби. – сказала она.
– А ты меня будешь любить? – сказал он.
– Буду, – сказала она.
– Тогда до свидания, – сказал он.
– До свидания, – сказала она.
– А как будешь? – сказал он.
– Чего как? – сказала она.
– Любить, – сказал он.
– Чего любить? – сказала она.
– Меня, – сказал он.
– А-а-а… Во ты о чём.., – сказала она.
– Так как? – сказал он.
– Не понимаю, – сказала она.
– Крепко или нежно? – сказал он.
– И то, и другое, – сказала она.
– Так не бывает, – сказал он.
– Бывает, – сказала она.
– Не бывает, – сказал он.
– Бывает, – сказала она.
– Не бывает, – сказал он.
– Не бывает, – сказала она.
– Тогда прощай, – сказал он.
– Прощай, – сказала она.
– Я совсем забыл тебя спросить.., – сказал он.
– Что? – сказала она.
– Мне кажется, что ты меня не любишь, – сказал он.
– Боже мой.., – сказала она.
– Что? – сказал он.
– Я сейчас умру, – сказала она.
– Я всё понял, – сказал он. – Прощай. До свидания.
– Прощай, – сказала она. – И до свидания.
– И на прощанье.., – сказал он.
– Да пошёл ты на …! – закричала она, в бешенстве тряся руками, ногами, ушами, головами, брызжа слюнями и вылетая соплями.
Больше они не встретились. Никогда. Он погиб под сокрушительным завалом обрушившейся с горы лавины в смертельной схватке с безжалостными врагами. Она вышла замуж и родила восемь детей. Последнего назвала Василием Семёновичем. В честь него, того самого любимого, с которым попрощалась под той самой горой у дуба. Или у сосны…
К оглавлению...
