Дождевые часы отсчитали смиренно
Пару строчек последних... осенних... в конце...
Вслед за клоуном рыжим спешит на арену
Белый клоун - с гримасой на мертвом лице.
Он поет, кувыркается, шутит дежурно -
Только скованы губы невидимым льдом.
Полосатая жизнь под попоной ажурной,
Словно зебра, по кругу плетется с трудом.
То ли листья топчу, в одиночку мудрея,
То ль к подошвам обрывки афиш пристают?
Уезжай, шапито, увозя поскорее
Деревянной скамьи беспокойный уют,
И усталую зебру, и сморщенный купол,
И огней близоруких тревожные сны...
Льдом невидимым скованы сердце и губы,
Чтоб в суровом молчанье дожить до весны.
* * *
Наконец-то я заболеваю!
Или выздоравливаю... будто...
Вымученных строк моих кривая
К небу, словно луч, взметнулась круто...
(Я ведь не училась на физмате,
Чтоб кривые строк чертить быстрее...)
Я стихи вдыхаю, как астматик -
Воздух из баллончика со спреем.
* * *
Теперь мне по ночам так горько спится:
Потрескивает сердце, как свеча...
Молитвы шепчут тоненькие спицы,
Серебряными клювами стуча.
Нет бабушки давно. Но кто-то вяжет
Мне свитер, повторяя: «раз» и «два»...
И тянется малиновая пряжа
Со дна души, которая - права...
К чему e-mail и номер телефона,
Коль здесь любовь, в моих руках уже?..
И музыка малинового звона
Не затихает в дремлющей душе.
* * *
Чужой билет достался мне,
Чужой живу судьбой:
Благополучная вполне,
Довольная собой.
Не выпал мне ни царский трон,
Ни денег полный воз,
Зато в кругу других матрон
Я счастлива всерьез:
Все хорошо. Уютный дом.
Работа и семья.
И как-то верится с трудом,
Что я - давно не я,
Что все случилось не со мной
(Моя ли в том вина?),
Что жизнью я живу иной -
Не той, какой должна:
Не умираю от тоски
Уже в который раз,
Не поднимаю от строки
Больных бессонных глаз.
Зачем мне рваться и бросать,
Коль жизнь не так плоха?
Живу не только чтоб писать.
И нет страшней греха...
* * *
Линз моя нежность не носит:
Ощупью... Робко... Сквозь век...
Счастье с оглядкой на осень
Кончилось в прошлый четверг.
Я ведь почти отогрелась
В пламени кленов-огней...
Осень с оглядкой на зрелость
Стала в два раза длинней.
Истины горькой погрешность
Вычислить нам не дано:
Слово с оглядкой на нежность
Кануло в вечность давно.
* * *
В графе «Любовь» тянулся прочерк,
Как мост до самой нашей встречи...
Пусть жизнь моя не стала проще,
А нервы вряд ли будут крепче...
Душа, нелепая спросонья,
Затрепетала на краю...
Прости! Шепчу тебе, как Сольвейг:
«Ты сделал песней жизнь мою!»
* * *
Накликала я осень, как беду:
О ней частенько думала украдкой.
Всего-то девяносто дней в году,
Новеллой предсказуемой и краткой,
Она во мне тревожится, болит
И тянет за цветастую кулису...
Осенний дождь в бокал души налит,
И под него вершится суд Париса:
Не красота, не мудрость - благодать,
Которой я, с моим угасшим пылом,
Всю душу, словно яблоко, отдать
Мечтаю, обтерев подолом... Было
В любви моей и «раз», и «два», и «три»,
И бесконечно горькое: «простишь ли?»
Когда приходит осень изнутри,
Душа украдкой празднует затишье.
К оглавлению...
