ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ ПАМЯТИ РОДИТЕЛЕЙ
1.
В те годы,
где мама живая,
где красные флаги вразнос,
я прыгал с подножки трамвая,
который летел под откос.
По радио марши звучали,
когда я шагал налегке,
и не было большей печали,
чем двойка в моем дневнике.
Враждебные вихри кружили
в какой-то чужой стороне,
а мы замечательно жили
в огромной трамвайной стране.
По совести, не сознавая,
что за наступающим днем
я прыгну с подножки трамвая,
а мама
останется в нем.
2.
Сегодня спал,
не зная, не гадая,
но сердце на беду отозвалось:
приснилась мать – такая молодая,
какой при жизни видеть не пришлось.
И понял я,
что кровью и слезами
омыто небо и посолен хлеб –
я видел мать отцовскими глазами,
хотя отец от времени ослеп.
Пути различны,
а душа едина:
когда судьба качнется на краю,
наверное, во сне глазами сына
увижу снова молодость свою.
3.
Сон обрывался на половине –
он без начала и без конца:
лишь горьковатый запах полыни
да глуховатый голос отца.
Я просыпаюсь, как по команде,
и понимаю, чуть погодя:
в доме ни звука, лишь на веранде
папа оставил свет,
уходя.
НА МОГИЛЕ СЕСТРЫ
Что-то было, что-то сплыло
по течению беды…
А сестра моя любила
соловьиные сады.
Понимаю понемногу,
что ее влекло туда,
где земля открыта Богу,
да и горе не беда.
В этой жизни слишком краткой,
чтобы слушать соловья,
Бог живет за той оградкой,
где лежит сестра моя.
ПАМЯТИ БАБУШКИ
Пополудни выглянуло солнце –
на пригреве инобытия
около небесного оконца
отдыхает бабушка моя.
Натрудилась до седьмого пота,
натерпелась ужаса, когда
то война, то гиблая работа,
то непоправимая беда.
От земли до неба – путь неблизкий
по ухабам времени, зато
в юности была эквилибристкой
в маленьком веселом шапито.
Через окаянные метели
и непроходимые леса
цирковые лошади летели
в эти голубые небеса.
…Пополудни выглянуло солнце –
слава богу, на закате дня
около небесного оконца
ожидает бабушка меня.
НА МОГИЛЕ ДЕДА
Привела неведомая сила
в те края, где молодость прошла,
где полынь-травою поросла
дедовская бедная могила.
Первая звезда об эту пору
осветила Родину мою.
– Открывай небесную контору –
я себе и дедушке налью!
После первой снова наливаю,
а вокруг мерещится едва,
как поет и плачет, оживая,
Родины могильная трава.
К оглавлению...
